Stas Yamkovyi

Есть научпоп, от чтения которого физически устаёшь. Когда хочешь попросить автора сбавить свои научные обороты и начать разговаривать на общечеловеческом языке. С “Sapiens. Краткая история человечества” наоборот - всё время хочется попросить Харари поддать парку. Нет, к счастью его труд нельзя отнести к категории “научпоп-гомеопатии”, но водой и личностным фактором автора он разведен всё же больше чем ожидалось. Особенно после такого количества хвалебных отзывов.

В целом, это досужие размышления профессионального историка о процессе становления и развития человечества и догадки о его дальнейших витках. Если с первыми двумя пунктами Харари справляется пусть местами и водянисто, но интересно - опыт, так сказать, не пропьёшь, то с прогнозированием он сильно даёт маху.

Например, писать в 2014 про “светящуюся” Крольчиху Альбу, как успешный пример научной биоинженерии? При том что к этой крайне мутной истории ещё в 2002 была масса вопросов? Ну это же “ошибка меткого стрелка”, как она есть - намеренная или нет.

Если же совсем кратко, “Sapiens. Краткая история человечества” - это будто Николас Талеб написал “Ружья, микробы и сталь”, заменив саморефлексии из личного опыта риторическими вопросами и фантазиями. И добавил щепотку сенсационности.

Плохо это или хорошо? Это просто норм.

Вполне пойдёт как стартер перед более профильной литературой.

Если первые две книги Харари ещё как-то держали наукоподобный или философский строй, то “21 урок” не пытается быть чем-то большим, чем огромный пост в Фейсбуке почувствовавший в себе силы стать книгой.

Причем не так чтобы сильно уникальным или аргументированным. Уж не знаю как обстоят дела в англоязычном сегменте, но в русском и украинском ФБ таких техновизионеров прогресса сотни. И все они неутомимо строчат свою оналитеку с такой частотой, что уже и котиков с трудом удаётся разглядеть за плотной пеленой их экспертизы.

Фактологию Юваль в этот раз, ради экономии времени, даже не стал подгонять под свои мысли, а просто оседлал коня экспертности и поскакал в мессианское Эльдорадо на поиски золота лайков.

“Государственные машины не поспевают за технопрогрессом.” “Бетховены скоро могут заменить финансовую систему мира.” “В будущем вы можете не найти работу”. Почему? Because fuck you that's why. Практические рекомендации от Юваля на том же безнадежно субъективном уровне - “хочешь надежной информации - плати за неё”. Отличное мерило, благодаря которому потомственные ворожки и белые маги никогда не будут голодать.

Главная претензия к этой обработанной в единое целое охапке статей - одна. Почти к каждому тезису и предположению озвученному Харари можно добавить “или нет”. Смысла от этого не становится больше, но и не убавляется. Но зато появляется хоть немного баланса.

Хорошие мысли и наблюдения в тексте попадаются, но в целом “21 урок” лучше всего подойдёт для любителей гадания на кофейной гуще времени.

Рабочий дневник врача родильного отделения, то веселит нас короткими историями о неадекватных пациентах и условиях труда, то убирает с лица улыбку и с горечью объясняет насколько это неблагодарная работа.

Главный плюс “Будет Больно” - возможность заглянуть за ширму сложной и интересной профессии. Посмотреть как там грязно, рутинно, опасно и иногда настолько трагично, что без смеха попросту не выжить. Еще есть ощущение, что книгу действительно писали на основании реального опыта. Может Кей, конечно, где-то приврал чтобы вставить шуточку поострее, но в целом все довольно правдоподобно.

Главный минус - несмотря на то что книга разбита на дневниковые микроистории, что как бы должно способствовать их усваиванию, они слегка однотипные и выглядят буднично. Нету свойственных художественной выдумке резких сюжетных поворотов и всплесков. Вот врач и он последовательно поднимается по своей карьере до точки, когда дальше уже не может и вешает стетоскоп на стену все. Но минус этот, как вы сами, понимаете - спорный.

Уже после прочтения, возникло устойчивое желание заново пройтись по “Будет Больно”, только уже на языке оригинала - английском. Причина - переводчик, который местами, похоже, не сумел в игру слов при переводе, а местами даже и не пытался. Просто зацените этот подход:

“Спасибо Марку Уотсону за то, что помог всему этому случиться. Джейн Голдман за то, что научила меня все подробно расписывать. Дэну Швимеру за шутку (которую переводчик опустил из-за непереводимости, ну и вообще она нелепая. – Примеч. перев.).”

В остальном - занимательная книжица для ненавязчивого чтения.

“Сын” - книга коварная. Поначалу она кажется “ещё одной семейной сагой” в пустынных техасских декорациях. Ещё один тяжеловесный талмуд из страниц которого вываливаются сложнозапоминаемые имена. И это не говоря уже о связывающих их многочисленных событиях - соседских конфликтах, дележе скота, добыче нефти, войнах с индейцами и согражданами и т.д.

Ещё и тянется всё это несколько столетий. Ещё и история рассказывается параллельно в разном времени разными героями. Сложно. СЛОЖНО.

Но на самом деле нет. На самом деле “Сын” становится лучше и понятнее с каждой страницей, а в конце и вовсе складывается в единый паззл да так, что нельзя разглядеть где именно его детали соприкасаются друг с другом. Настолько всё гладко и ладно.

Отдельное удовольствие - это действующие лица. У Майера их полная колода - слабые и сильные, отчаянные и безвольные, хладнокровные и жалкие, менее симпатичные и более симпатичные, жертвы и палачи.

Основной сюжет нам рассказывают через историю оппортуниста, которому плевать в кого стрелять и из-за чего пока ему это выгодно, его склонного к рефлексии и самобичеваниям сына с комплексами о том как быть тру-мужиком, внучки Джинни, которая всю жизнь учится быть женщиной в мире мужчин, а также через несколько вспомогательных, но не менее важных персонажей.

Все эти герои равноценны по значимости, одинаково интересны и, к большому удовольствию, не преподнесены как плохие или хорошие. Вместо этого у каждого из них есть своя мотивация и вытекающие из неё сомнительные решения и поступки. Можете их судить, можете нет. Им всё равно.

И ещё в “Сыне” очень мастерская концовка. Такого красивого, изящного, лаконичного и аккуратно подведенного окончания я не помню с момента прочтения Гарландовского “Пляжа”.

Очень хорошо.

Задорные приключения барона Мюнхгаузена и мушкетёра Д'артатьяна от мира физики. Или же - как всю жить быть собой, получить от этого искреннее удовольствие и не облажаться.

После краткого вступления о молодых годах, Фейнман без особого стеснения болтает о научных и образовательных проектах, в которых принимал участие, а за компанию без зазрения совести сливает некоторые междусобойчики своей научной тусовки.

Мало? Ну что ж, дальше вас также ждут увлекательные уроки по взламыванию сейфов, драки в туалетах букмекерских баров, уроки пикапа консуматорш в барах, беседы с проститутками о физике и многое другое.

Самое забавное - осознавать при чтении, что Фейнман не рок-н-рольщик от науки, а скорее живое доказательство того, что учёные - это тоже живые люди, а не вычислительные машины. Люди не просто талантливые, а и с активной жизненной позицией и, как следствие, с интересной биографией.

Ну и с Нобелевкой по физике, да.

Карта Хаоса, как и вся трилогия Пальмы, больше не о литературе как таковой, а о литературной игре. Это безумный коктейль, когда вы просите бармена удивить вас чем-то необычным, это студенческий суп, когда в ход идёт всё содержимое холодильника, это когда отец рассказывает вам на ночь скаку про Колобка, вплетая туда шуточки из своих армейский будней и личное мнение о политической обстановке в стране.

Но больше всего происходящее напоминает переносной театр кукол в разгар весёлой ярмарки. Руки Пальма один за одним извлекают из тёмной коробки персонажей и авторов других книг, сталкивают их лбами, ранят, исцеляют, отправляют пинками в параллельные миры и обратно. Демиургствует автор на полную катушку. Сюжетные нити также подрагивают в его руках без всяких правил - события появляются и исчезают, время прокручивается назад и вперёд, пространства переходят друг в друга и назад.

И вот это и плохо и хорошо. Хорошо - потому что написано хоть и бурлескно, но вполне читабельно. Плохо - потому что уже к второй половине книге есть риск потерять концентрацию от происходящей фантасмагории и начать откровенно считать страницы до конца этого балагана.

У меня вышло именно так.

Разумный океан небрежно копается в сознании трёх сгорающих от страха, стыда и интереса учёных, которые давно перестали понимать - кто именно на этой планете и над кем проводит эксперимент. И именно поэтому не могут просто так взять и улететь. С фантомами своих подавленных желаний и воспоминаний или без.

Написать книгу в жанре научной фантастики так, чтобы она спустя 60 лет читалась, как современная, без анахронизмов и научных фактов ради фактов - это требует определённых умений.

Они у Станислава Лема определённо были.

Моё почтение.

Старая женщина с тоской вспоминает о том, как это приятно/сложно/больно/сказочно быть девочкой-подростком. И подмешивает в этот коктейль художественно обработанные будни “Семьи” Мэнсона.

Для раскрытия глубин секты - тут мало фактажа, в Википедии интереснее. Для конфликта поколений всё слишком бегло. Местами вторично.

Конец книги приходит, как уборщица, которой срочно нужно помыть пол прямо во время спектакля. Чувствуешь, как в ноги тычется швабра с мокрой тряпкой и с облегчением думаешь, что наконец появился повод уйти.

Подробное и структурированное изложение того, как человечество тысячелетиями мечется белкой в колесе мифологического мышления.

Книга написана в 1949 году и это чувствуется в увесистом, анахроничном стиле. Порой автора мысленно хочется подстегнуть и попросить перейти к сути. В остальном - хорошая и познавательная работа.

Отдельно позабавила семантика происхождения термина “путана”, которая мимолётно проскакивает ближе к концу книги. Век живи, век ищи корни терминологий в мифологиях.

“Как быть стоиком” относится к категории книг о которых говоришь “жаль, что не прочитал раньше”. Но при это осознаешь что раньше просто не обратил бы на нее внимания. Или не понял бы в силу младых ногтей.

В целом, это вводная обзорная лекция про то кто такие стоики и где они живут, во что мутировали (спойлер: во всё) и как их практический опыт может применяться в 2018 (спойлер: везде). Благодаря тому что книга свежая, она насыщена актуальными недавними use cases по типу поведения автора во время путча в Стамбуле и т.д. Потому читать нескучно, а учитывая что греческая философия за тысячелетия не утратила в актуальности - ещё и полезно.

Единственный недостаток книги - она короткая. Прямо внезапно обрывается в момент когда расчитался. Но для того чтобы вызвать интерес к последующему изучению трудов Эпиктета, Марка Аврелия и компании - самое оно.

Сложно выразить те эмоции, которые я испытывал при чтении этой достаточно простой, я бы даже сказал - по-японски минималистичной книги. В основном, это было раздражение.

“Мне не нравится этот сюжет, сэр. Мне не нравится эта команда. Мне не нравится эта экспедиция. Мне вообще ничего не нравится, сэр” говорил мой внутренний капитан Смоллет, чем глубже я забирался в злоключения и испытания падре Родригеса.

Окей, европейский христианский продукт пытается прорваться на богатый потенциалом, закрытый рынок с сильным монополистом и подыгрывающим ему регулятором. Группа излишне инициативных фанатиков корпоративных ценностей высаживается на вражеское побережье и понимает, что с целевой аудиторией тут есть некоторые проблемы. При этом связи с руководством нет, топ-менеджмент не отвечает на письма, молчит и непонятно существует ли вообще. А конкуренты уже расчехлили паяльники, катаны и не гнушаются жестоких, но эффективных методов. Вот и весь сюжет ребята, тягучий, бедный острыми поворотами, но все же ухватывающий тебя за шею грязной рукой крестьянина.

Насколько человек далеко готов зайти в упрямстве религиозном фундаментализма? Насколько важна абстрактная высокая цель, если ради нее низко и ужасно умирают невинные? Важнее служить призрачным идеям или обычным людям? Насколько мы действительно понимаем мотивы тех, кого по собственному тщеславному мнению “ведём за собой”?

Главная ценность этой книги в таких вопросах, которые скрываются за молчанием её страниц. Поэтому, не смотря на сильное раздражение, я дочитал её до конца и она мне понравилась.

История маленького, некрасивого и неуверенного в себе человека посреди большой, некрасивой и неуверенной в себе войны. Как это часто бывает у Жадана, персонажи и декорации “Интерната” то и дело меняются ролями. Герои здесь - инструмент, который переносит нас в новую локацию, рассказывает её меланхолическую легенду, а потом и сам становится частью пейзажа.

Из-за этого”Интернат” вышел зыбкой, туманной книгой. У неё, как бы, есть основная цель, к которой по сюжету движется учитель Паша - забрать племянника из оставшегося в захваченном городе интерната, но как и каждое порядочное паломничество, мытарство или трип, процесс этот постоянно меняет форму, смысл и в какой-то момент цель становится неважна. Движение и созерцание превращаются в самоцель, а уродливость человеческого быта во время войны - в поэзию.

И вот Жадан именно смог рассказать road-story про самых обычных, не самых героических и патриотичных людей. При этом не убрав остроты, не продвигая линию ничьих партий, не смакуя драму, не злоупотребляя статистикой. Это просто кровоточащий кусок будней, который внезапно начинается, внезапно заканчивается и ничему не учит. Никого. Опять. Впрочем, нікого не шкода.

Учёный и интеллектуал методично рассказывает краткий курс истории развития современной цивилизации. Очень просто и наглядно описаны основные этапы, переломные моменты, а также принципы конкуренции между различными сообществам и группами, которые объясняют почему в 2018 в некоторых регионах при помощи микроскоп двигают прогресс, а в других предпочтут колоть им орехи.

Читать приятно сразу по нескольким факторам: глубина материала, которая сопровождается обширным списком дополнительной литературы, отсутствие маркетинговой сенсационности, а также манера автора разносторонне рассматривать заявленные проблемы и даже вступать с самим собой в полемику. В качестве десерта - послесловие 2003 года, где Даймонд еще раз подтверждает ахроничность своего творения. Годы идут, а озвученные им тезисы только усиливают позиции и лишь дополняются. Кроме этого он элегантно преподносит свою идею оптимальной фрагментации, как самую эффективную модель для управления государствами и компаниями, а также очень элегантно объясняет почему историческая наука - это далеко не та зубрёжка фактов и событий, которой обычно представляется широкой аудитории.

Есть один неприятный нюанс - если будете читать электронную версию книги, то будьте готовы к том что на некоторых диагоналях и в некоторых читалках таблицы с данными безжалостно адаптируются и читать их можно будет только сквозь пот, слёзы и матюки. Впрочем, “Ружья, микробы и сталь” более чем достойна, чтобы стать бумажным экземпляром в вашей библиотеке.

Большая, толстая и тяжёлая книга. Неоднозначный привкус сопровождает практически все время чтения. Казалось бы, перед тобой просто дневник редкостной скотиняки и перверта, бочонок лото, наудачу выхваченный писательской рукой из большого барабана истории. Но сколько в него вложено отсылок, фактов и труда.

Дело даже не в детальной исторической реконструкции, не в том, что главный герой одинаковым тоном рассказывает о сардинной укладке, эдиповом комплексе и том чем угощался на ужине накануне. Не в жестокости и пассивном пособничестве, не в поиске гуманизма при свете костров из людей неправильной расы, ориентации и т.д. И даже не в условном очеловечивании врага, что многими будет воспринято в штыки. Не в копро, гомо, инцесто и садисто. Не в погружении вместе с героем в реальность, где смешалось выдуманное с настоящим.

Самое главное в “Благоволительницах”, прямым текстом говорится на их первых страницах. В том абзаце, где Ауэ говорит читателю - не тужься, не задирай нос, не думай, что ты лучше чем я. Ты не знаешь, как бы ты повел себя в этой ситуации, в этой войне, на какой берег бы выплеснуло тебя волной коллективного бессознательного. А я знаю. А ещё знает Зимбардо с его тюремным экспериментом, Милгрэм со своим электричеством и другие бихейвиористы. Не зарекайся, приятель, ой, не зарекайся.

Принимайте постранично или поглавно, как профилактический препарат от превосходства. От бытия уберменшем. От бытия тех, кого олицетворял Ауэ.

Нелегкого вам чтения.

400 с лишним страниц автор вяло уговаривает самого себя в том, что смерть - это не так уж страшно. Но может и страшно. Попробуй пойми.

Текст щедро приправлен бытовой теологией, не слишком интересными семейными историями и отсутствием хоть каких-то выводов или конкретных идей. Структура повествования - как полёт шмеля, как монолог чрезмерно общительного заики. Просто несётся вдаль пока у автора хватает дыхания. Когда дыхание заканчивается - он говорит “конец” тремя разными оформлениями и обрывает книгу также резко и несвязно, как и начинает.

Если у вас хватит терпения дочитать эти хаотические записки - вы всё жепоймаете в сети потраченных часов пару хороших мыслей. И удивитесь - почему нельзя было их спрессовать в компактное взрывное эссе, избавив от остальной шелухи.

В остальном, ответа на заданную тему нет, нарратива нет, эстетики маловато. Но если вы ранее рассмотрели Барнса через другие его книги - может зайти.

Все мои впечатления от “Священной Синевы” легко умещаются в три ключевых тезиса:

1. Это не тот Мур, к которому вы привыкли. Здесь мало черных шуток, бодрого трешака, задорных пикировок и абсурдных ситуаций. Если читая предыдущие книги автора я глумливо хохотал, то здесь большую часть книги просидел с серьёзным лицом, изредка хмыкая. Это не плохо, не хорошо - нормально. Авторы должны эволюционировать, выходить за привычные рамки в более сложные и ответственные декорации. Из хулиганства тут, говоря словами великого геймера Сашка, изредка встречаются “мясо, матюки, голые сиськи”, но все достаточно окультурено и с приятным хрустом французской булки.

2. Книга абсолютно точно вам понравится, если импрессионизм для вас больше чем странное слово-отголосок из школьной программы по культурологии. А если от фамилий Мане, Моне, Писарро, Ренуара, Моризо и прочих представителей тусовки у вас обычно становится тепло в сердечке, то тут вы совсем растаете. Мур рискнул, взяв в свой вымысел со священной синевой изрядный шмат реальности, но отнёсся к ней с любовью и перенес в текст немало личных деталей и особенностей характера прототипа каждого реального персонажа. Об этом он подробно рассказывает в послесловии, ни в коем случае его не пропустите. В целом сами персонажи и шикарная идея с паразитирующих на художниках музой даже затмевают сюжет романа. Он, как бы, есть, и как бы неплох, но на самом деле он тут не главное.

3. Лучшее, что есть в книге - это её первая короткая глава-прелюдия. Даже если бы всё остальное не было написано - этого бы вполне хватило. Она по сути даже может заменить собой любую рецензию на Sacre Bleu. Она идеальна.

Это неплохая посредственная книга. Такой вот оксюморон. Ей не хватает всего при всех возможных углах рассмотрения. Для маркетингового опуса очередного бизнес-коуча “эй, посмотри на меня, думай как я, делай как я”, ей не хватает агрессии, темпа и чётких энергичных посылов. Для писательской ретроспективы собственного опыта ей не хватает глубины, стиля, наглядности, примеров. В этом плане, она прямо антипод роскошной “Как писать книги” Стивена Кинга.

Первые две части “Войны за Искусство” ещё более-менее сносные. Это эдакая смесь “Мирного воина” Дэвида Миллмэна с многочисленными самурайскими трактатами. В коротких заметках-тезисах Прессфилд продвигает тему концентрации, дисциплины, стремления к порядку, пути, предопределенности и т.д. Не так чтобы в этом было что-то принципиально новое, но по крайней мере отторжения не вызывает. Но вот последняя часть - это мрак.

Такое ощущение, что перед её написанием Прессфилд занюхал две дорожки ядрёной мистико-эзотерической смеси и отправился триповать по морю мракобесия на лайнере своих комплексов и суеверий. Тут вам и ангелы, и вещие сны, и чудесные исцеления от рака после того, как человек познаёт Истину. Самое смешное, что перед этим он рассказывает о том, что профессионал не занимается мифологизацией своего дела - это развлечение для любителей, но тут же сам в это скатывается. Также смешно, что у автора пригорает зад от профессиональных райтеров - они вот коммерческое дерьмо, идут на поводу у толпы, а тру-профессионалы служат Музе. Вариант того, что быть профессионалом-райтером - это тоже хорошо, “гуру” почему-то не рассматривает.

Итого, можете прочитать для общего развития первые две части, и третью - если у вас много свободного времени. В целом, осталось впечатление, как от бубнящего деда, который подсел к вам в маршрутке и втирает про свои взгляды на жизнь. Интересные мысли проскакивают, но хорошо что вам скоро выходить.

Не такая уж Ирландия и дыра, если по ней пишет пьесы Мартин МакДонах.

Начинаешь читать с предвкушением чего-то большого и красивого. Спотыкаешься о вялое начало. Читаешь по инерции, не понимая откуда у других читателей столько восхищения и удовольствия в отзывах. Взбираешься на половину истории и оттуда кубарем несёшься вниз, пока как-то в 4 утра в снежном марте внезапно не понимаешь, что она закончилась, а ты очарован. Чем-то большим, неуловимым и красивым. Как, собственно, и планировалось вначале.

“Тысяча осеней Якоба де Зута” написана о тысяче простых вещей, деталей, людей, так любовно и старательно расставленных по сцене, что когда ты наконец запоминаешь их имена и перекрестные связи, то невольно роднишься с ними, отыскиваешь внутренние аналоги. Кто из нас не был таким Дадзуто-саном, застрявшим на чужих берегах в свои лучшие годы - без понятных перспектив, богатств и покровителей, со стыдом, любовью и обязательствами неловко рассованными по карманам - того и гляди что-то выпадет. Кто из нас не срастался с чем-то ранее чужим настолько, что по прощанию навсегда оно так никогда нас и не отпускало - со всеми этими лицами и горизонтами, выглядывающими из тумана воспоминаний.

Главная сила “Тысячи осеней” в сценах. Когда Аибагава в панике мечется по ловушке монастыря, пытаясь отыскать кошачий лаз в его стенах и своих моральных принципах. Когда Огава Удзаэмон следует своему Пути до конца. Когда де Зут и доктор Маринус не прячутся от пушечных ядер и каронад на Дозорной башне. Когда Зут прощается с нами, но не со своей фантомной Дэдзимой - все это ощущается остро, как игла под кожей, видится ясно, как жизнь, заспиртованная в кинематографической картинке.

Очень и очень хорошо.

Искренне бы хотел поставить этой книге 5 или 4 но, чёрт возьми, она еле и на 3 дотягивает. Я не сноб и очень люблю остроумный хулиганский юмор, сдобренный крепким словцом, но здесь его ничтожно мало. Шуткам не хватает тонкости и заложенных смыслов, панчлайны все построены на “внезапном” переходе от стилизированной азиатской мудрости к тривиальным матюкам. Но и это могло бы ещё как-то сработать, если бы они не были однообразными - из страницы в страницу.

В целом, книга создаёт впечатление сборника очень внутренних хохм из профессиональной тусовки Виногродского. Здорово, конечно, но слишком неадаптированно для обычного читателя - будто сидишь в чужой компании, которая оживлённо треплется на свои темы и считаешь минуты до момента, когда уже будет вежливо встать и попрощаться.

Единственное, что хоть как-то спасает “Беспредельную мудрость” - рисунки и стихи автора, некоторые из которых очень недурны. И приятное издание.

Вот за это суммарно - 3.

Автор методично и хладнокровно лупит толстой стопкой научных исследований и скепсиса недовольно кукарекающих экстрасенсов, мистиков и прочих любителей чистить чакры и изгонять внутренние сущности в виде гномика.

Несмотря на то, что в книге есть почти всё - и исследования, и забавные факты, и мемесы и оригинальные иллюстрации её довольно мало - хотелось, чтобы эта показательная порка не заканчивалась. Впрочем, сам факт её написания - уже хорошо.

Читать всем Гудини в мире полном Конан-Дойлов.

Славная южатина, спрессованная в компактный рассказ. Никаких сюжетных ответвлений, отступлений, флешбеков, сложных героев. Чистая, как дистиллят история, которая пьется одним глотком.

Единственный недостаток - главзлодей уж как-то совсем быстро вычисляется, но все спасает общий тон и стиль повествования.

Хороший слог, многообещающее начало, неуверенная концовка.

Три человека в разных временных поясах гонятся за неуловимыми целями в городах, полных призраков. При этом, с каждым шагом каждый из них сам становится всё более прозрачным и потусторонним.

Самая сильная линия - у Веттора Гривано, самая слабая - у Стэнли Гласса.

Ожидалось, что в конце все три сплетутся в более прочный канат, но они просто вертикально натянулись друг над другом в комнате полной зеркал.

Неплохо, но могло быть намного лучше.

Голландский юноша полтора года до крови бьётся головой о стену дзен-буддизма, чтобы в конце понять, что она местами сделана из тонкой бумаги, местами воображаема и что её можно поставить где угодно.

Всё время прочтения не покидала мысль, что для постижения дзена, решения коанов, поисков просветления и т.д., монахам и главному герою, в частности, очень нужна финансовая подушечка для медитаций. В виде подаяния, родительской или меценатской материальной поддержки.

Все вот эти so-called возвышенные поиски просветления невозможны без фундамента из материальной поддержки непросветленных. На вершину пирамиды Маслоу не взобраться натощак.

В общем, каждому дзен-буддисту по sugar daddy, ребята.

Сказал бы, что для этой книги нужен определенный настрой, но она и так вас прекрасно на себя настроит.

С первых страниц “Пена дней” не очень воспринимается всерьез, но это ощущение быстро растворяется в процессе чтения. Пускай абсурдность описаний задаёт игривый лад, но за счёт того, что в книге поднимается и обыгрывается много весомых тем, уже со второй её половины улыбка сменяется нахмуренными бровями.

Здесь и беззаботность молодости, и борьба со смертельной болезнью, и навязчивая одержимость идеями, и близорукость к синицам в руке. И всё это - и яркая увертюра и мрачная развязка написаны одинаково живым, воздушным и образным языком. Полным остро заточенной сатиры и очень недурного юмора.

Главное ощущение от прочтения - действительно чувствуешь, что ненадолго окунулся в некую пену и над тобой сомкнулись блеск и нищета мыльных пузырей повседневности. Возвращаясь в реальность, искренне радуешься не сжимающемуся миру и тому, что сквозь лёгкие не прорастают жестокие кувшинки.